Премьера оперы «Евгений Онегин», прошедшей в Кемеровском музыкальном театре, обошлась без приглашенных знаменитостей. Опера поставлена полностью собственными силами. Главной особенностью постановки стали воздушные ткани, послужившие декорациями, кардинально отличающимися от реалистической сценографии, принятой в большинстве провинциальных театров.

Создателями спектакля в Кемерове стал «семейный тандем» — дирижер-постановщик Валерий Ермошкин и режиссер-постановщик Елена Каратаева. По признанию последней, «Евгения Онегина» взяли в постановку в первую очередь потому, что это русская классика. «У нас уже была постановка русской классики — «Пиковая дама», но она была в современной постановке, — говорит Елена Каратаева. — Могу сказать, что все «периферийные» театры — это театры просветительские. Мы не можем тягаться ни с «Мариинкой», ни с Большим театром, ни даже с Новосибирским театром оперы и балета. Но далеко не все кемеровчане могут поехать и посмотреть «Онегина» на сценах перечисленных театров. Но чем они хуже жителей больших городов, которые могут «вживую« посмотреть такой спектакль? А поскольку у нас музыкальный театр, то и в репертуаре должны быть и оперетты, и оперы, и балетные спектакли — то есть полный набор музыкальных жанров».

Отдельного упоминания требует работа художника-постановщика Виктора Акимова и художника по свету Сергея Белика. Вместо традиционных, принятых в классических постановках тяжелых (и в буквальном, и в переносном смыслах) декораций были использованы воздушные сетки. В части сцен на них были нанесены контуры деревьев (если действие происходит, например, в саду), легкие арки, намекающие на то, что там должны быть беседки. На счастье постановщиков, в запасниках театра оказалось приличное количество специального театрального материала, очень похожего на японский шелк. Эти полотнища, например, в сцене, где Татьяна пишет письмо Онегину, раздуваются потоком воздуха от вентиляторов за кулисами. И возникает даже ощущение полета, а не той тяжести классического «будуара», который традиционно выстраивается на сцене классических же постановок.

«Когда есть хороший художник, тогда и актерам проще работается — им помогают и костюмы, и декорации, — считает Елена Каратаева. — Если это случается, то спектакль «выигран» на 50%. Когда мы начали работать с художниками над этим спектаклем, у меня было одно требование: между сценами очень короткие музыкальные паузы, и за это время нужно успеть сделать смену декораций. Обычно делается так: картина заканчивается, занавес опускается, артисты выходят на сцену перед занавесом, и, пока им аплодируют, за занавесом меняют декорации. Нам не хотелось прерывать действие, чтобы зрители не «выбивались« из настроения спектакля. Мы не стали делать тяжелых декораций усадьбы, сада, интерьера дома — мы решили сделать декорацию такую же воздушную и легкую, как музыка Чайковского».

Все роли были отданы артистам Музыкального театра, причем все актеры соответствовали своим героям по возрасту. «Когда Чайковский брался за написание этой оперы, он писал ее не для большой сцены, он предполагал, что исполнять это будут молодые певцы, что это будет лирика, поэтому первое исполнение он отдал студентам консерватории, — пояснила Елена Каратаева. — Но когда Чайковский написал эту оперу, там оказался такой оркестр, такие партитуры — на уровне самых великих итальянских композиторов. Поэтому сначала опера была сыграна на небольшой сцене в консерватории, а потом ее взяли Большой, Мариинский театры, и теперь эта опера идет по большим сценам». Валерий Ермошкин посчитал, что кемеровские актеры вполне справятся со своими партиями. А когда начались репетиции, оказалось, что и оркестр Музтеатра справляется со сложными партитурами оперы. И теперь создатели спектакля вполне справедливо полагают, что устроенный ими эксперимент оказался весьма успешен.